Веб-процессинг – Технология повышения Духовных Способностей и Самоопределения Человека. Сайт посвященный достижению духовной свободы человека, душевной гармонии и телесного здоровья.

Дианетика – КН III/ГЛ VI – Законы Возвращения

Дианетика – КН III/ГЛ VI – Законы Возвращения

Вышеупомянутую игру надо вести с умом. Где застрял пре-клир и по какой команде? Почему он вдруг перестал сотрудничать? Где тот эмоциональный заряд, который сдерживает кейс? При помощи репитера одитор может разрешить все эти проблемы, а умный одитор разрешает их гораздо быстрее, чем неумный.

 
 

Книга Третья

Глава Шестая

Законы Возвращения

 

 Инграмма, хоть и не является живым существом, имеет свойства, ему присущие: она защищает себя различными способами. Любые ее фразы могут считаться командами. Эти команды воздействуют на аналитический ум таким образом, что он ведет себя иррационально.

   Терапия Дианетики параллельна методам работы мысли и самому мышлению. Все, что противодействует Дианетике и одитору, без каких-либо исключений точно так же воздействует на аналитический ум пациента. И наоборот, проблемы пациента в текущей мыслительной деятельности являются проблемами одитора в процессе терапии.

   Большинство «команд», содержащихся в инграммах, практически не просчитываются, так как они противоречивы или диктуют неразумные действия. Как раз эта невозможность их просчитать и согласовать с мыслью и действительностью делает пациента аберрированным.

   Давайте возьмем инграмму, которая произошла от запора у матери. Ее потуги становятся причиной давления и приводят к «бессознательности» неродившегося ребенка. Тут, если она привыкла разговаривать сама с собой, как делает множество аберрированных женщин, она может сказать: «О, это ад. Я вся стиснута внутри. Так заложило, что я даже думать не могу. Это слишком ужасно, чтобы это вынести».

   Это может происходить в бэйсик-районе. Механизм сна в уме (который думает преимущественно в каламбурах, вопреки мнению некоторых символистов) может принести сон об адском пламени, когда инграмма приближается. Пре-клир будет уверен, что он окажется в этом огне, если будет продвигаться по траку времени в направлении данной инграммы. Далее, он будет думать, что трак времени заперт. Это будет, возможно, означать, что все инциденты находятся на нем в одном месте. Заканчиваем с «это ад» и «стиснута внутри» и переходим к тому, что происходит с «так заложило, что даже думать не могу». Пре-клир шмыгает носом, так как думает, что имеется в виду простуда. В отношении же «это слишком ужасно, чтобы это вынести» он исполнен ужаса при мысли о прикосновении к этой инграмме, так как команда говорит, что это слишком болезненно, чтобы вынести, к тому же, поскольку инграммы воспринимаются буквально, он может думать, что это он слишком ужасен, чтобы его вынести[1].

   Эмоциональная реакция на слово «ад» в другом месте на траке, согласно какой-то иной инграмме, может быть такова, что «идти в ад» обозначает громкое рыдание. Поэтому он не «хочет» проходить по этой инграмме. Он ужасается инграммой, и потому она «слишком ужасна, чтобы это вынести». То, что мать просто обсуждала сама с собой (в мульти-вэйлансном проявлении) необходимость прибегнуть к слабительному, никогда не входит в расчеты. Так как реактивный ум неразумен, он думает тождествами, стремясь командовать аналитическим умом.

   Там есть ровно столько данных, сколько их есть в инграмме, и аналитическая реакция на эту неосмысленную информацию полностью буквальна.

   Возьмем другой пример, половой акт. В отношении соматики, он содержит в себе различные давления. Они не причиняют боли (и, между прочим, не имеет значения, насколько сильны эти инграммы, насколько сильной была боль в момент их получения – при повторном переживании в сессии боль оказывается очень умеренной). Это что-то вроде тряски, которую испытывает неродившийся ребенок, и все. Но инграммаговорит:«О, дорогой, я боюсь, чтобы ты в меня входил.

   Я просто умру, если ты в меня войдешь. Пожалуйста, не входи в меня!»

   Что делает с этим аналитический ум? Он думает о половом акте? Волнуется о беременности? Нет, категорически нет. Инграмма, которая заставляла бы думать о сексе, говорила бы; «Думай о сексе!», инграмма, которая содержала бы переживания о беременности, сказала бы; «Я волнуюсь о беременности». Боль в этом половом акте не очень, сильна, но присутствует утверждение, что в инграмму нельзя входить; «Не входи в меня!». Он умер бы, если бы он в нее вошел, не. так ли? Здесь так и сказано. И пациент крутится вокруг этого места на траке времени, пока одитор не использует репитер (как будет описываться ниже).

   Как насчет другого типа инграмм? Давайте представим, что наш бедный пациент был настолько невезучим, что на него навесили ярлык «младший»[2]. Давайте представим себе, что его зовут Ральф и его отца зовут Ральф. (Будьте осторожны с этими Младшими кейсами, они иногда бывают необычайно сложными). Мать (смотрите отчет Кинси[3], если вас обуревают сомнения) имеет тихую любовную связь на стороне с Джимом. Такая соматика полового акта причиняет боли не больше, чем если бы на вас осторожно сели, но у пациента возникает с ней много трудностей. Мать; «О, милый! Ты такой чудесный. Я бы хотела, чтобы Ральф был больше на тебя похож, но он не такой как ты. Похоже, что он совершенно не в состоянии возбуждать девочек». Любовник: «О, Ральф не так уж плох. Мне он нравится». Мать: «Ты не знаешь, какой он гордый. Если бы Ральф узнал об этом, это его убило бы. Он бы просто умер, я знаю». Любовник; «Не волнуйся, Ральф никогда об этом не услышит».

   Этот маленький бриллиант, а не просто инграмма, встречается гораздо более часто, чем предполагает тот, кто еще не посмотрел на маму с точки зрения эмбриона. Это не будет обрабатываться в аналайзере как информация.

   Это относится к разряду волнений. (Волнения представляют собой противоречащие друг другу инграммные команды, которые не могут просчитываться). Ральф-младший очень робок сексуально. Это его аберрированный шаблон. Подходя к нему во время терапии, мы находим сочувствие к любовнику матери. В конце концов, он же сказал, что Ральф не так уж плох, что он ему нравится. Единственным Ральфом для реактивного ума, конечно, является Младший. Это удерживает нашего пациента от приближения к инграмме, так как он думает, что потеряет друга, если до нее дотронется. Дальше, с точки. зрения аберрации. Младшего волнуют вопросы человеческой гордости. Когда мы подходим к этому в терапии, он усиленно пытается уйти от инграммы. Ведь если он что-то узнает об этом, оно «убьет его на месте». Другая неприятность здесь: перекрытый соник-рикол. Там сказано, что Ральф никогда не услышит. Это необходимо для выживания. Это то, во что верят клетки. Поэтому Ральф никогда не слышит в риколе. Там обнаружится много выключений соника. Мать распутна (имеет половые связи со многими), что обычно указывает на блокированную, вторую динамику. Это часто значит, что она не любит детей. Короче, это будет кейс с попытками аборта и с Младшим, которого истыкали до такой степени, что дыр с избытком хватило бы на некоторое время сырному заводику. Младший, теперь взрослый мужчина, может иметь слишком обостренный слух, так как он испуган «жизнью» вообще. Но его соник-рикол равен нулю. В таком случае, данная инграмма может быть выявлена по демонским цепям как «впечатления», которые приходят в голову. Одитор, основываясь на словах пациента, может быстро догадаться о содержании инграммы и взорвать ее методом репитера.

   Теперь возьмем кейс матери, которая, будучи воплощением пристойности (пусть немного и склонная к слезливости), обнаруживает, что она беременна и идет к врачу. Мать: «Я боюсь, что я беременна. Я боюсь, что я есть»[4].

   Доктор мнёт ей живот в течение какого-то времени, доводя до «бессознательности» ребенка, который будет нашим пре-клиром через 30 лет. Врач: «Не думаю». Мать; «Я действительно боюсь, что так и есть. Я уверена, что попалась. Я просто знаю, что это так». Врач (еще несколько тычков в живот): «Трудно сказать так рано».

   Там так и сказано, что этот мужчина, наш пациент, беременный. Если мы посмотрим, то увидим у него солидное брюшко. Вот это выживание! Во время терапии мы обнаруживаем, что он боится своего существования: «Я боюсь, что я есть». Внезапно его движение по траку времени прекращается. Почему? Он попался. Это не значит, что он беременный, это значит просто, что он пойман. Далее, он не будет в состоянии рассказать инграмму. Почему? Потому, что «трудно сказать так рано». Следовательно, он об этом не говорит. Мы освобождаем его на траке при помощи репитера.

   О, этот наш язык, который вовсе не имеет ввиду то, что выговаривает. Отдайте его в руки идиотскому реактивному уму, сколько разрушений он может причинить! Все истолкует буквально! Частью аберрации человека, который имел приведенную выше инграмму, была крайняя осторожность в высказывании любого мнения. Ведь трудно сказать так рано.

   Теперь возьмем инграмму девушки, чей отец был серьезно аберрирован. Он бьет мать, потому что боится, что та беременна, а сам он блокирован на первой, второй, третьей и четвертой динамиках. Отец: «Пошла вон! Пошла вон! Я знаю, что ты была мне неверна! Ты не была девственницей, когда я на тебе женился. Мне надо было давно тебя убить! Теперь ты беременна. Пошла прочь!».

   Девушка примерно через пять недель после зачатия загнана в «бессознательность» ударом по материнскому животу. Она имеет в результате очень тяжелую инграмму, так как там присутствуют болезненные эмоции, которые она никогда не будет в состоянии удовлетворительно драматизировать. Шаблон аберрированного поведения здесь проявляет себя в истериках, когда мужчины обвиняют ее в неверности. Через 21 год после инграммы она вышла замуж девственницей, но уверена, что ею не была. Она страдала «детским страхом», что отец хочет ее убить. Но она постоянно боится забеременеть, так как инграмма говорит, что она беременна сейчас, а это значит – всегда, так как время – это непрерывный поток моментов «сейчас». При терапии мы пытаемся подобраться к этой инграмме. Мы возвращаем пациентку в бэйсик-район и внезапно замечаем, что она говорит о чем-то, что произошло, когда ей было пять лет. Мы опять ее возвращаем – теперь она рассказывает о каком-то происшествии в возрасте десяти лет. Одитор, заметив подобные реакции, знает, что имеет дело с баунсером[5], который гласит: «Пошла прочь!», и пациент уходит прочь. Одитор распознает затруднение, использует метод репитера и сокращает или стирает инграмму.

   Аналитический ум реагирует. на эти инграммы, как на команды – всегда и неизменно. Он делает на траке то, что диктуют эти команды. И он делает расчеты о кейсе или о жизни так, как велят эти инграммы. Здорово иметь инграммы! Очень хорошее выживание! Достаточно хорошее, чтобы загнать человека в гроб.

   Те фразы, которые помогают терапии, одитора не очень беспокоят. В инграмме, полученной от матери, когда ее избивал отец, было: «Сейчас ты у меня получишь! Вот тебе! Что, мало? На, на! Бери больше!» При этой инграмме у пациента могут проявиться наклонности к клептомании (то, что такие вещи являются источником воровских импульсов, подтверждается: когда одитор стирает эти инграммы, пациент больше не ворует). Одитор обнаружит, что пациент страстно желает пересказывать эту инграмму, поскольку ее содержание раскрывает ее аналитическому уму.

   Семейство инграмм, говорящих: «Иди сюда! Стой здесь!», которые так нравятся отцам, объясняет прыжок обратно в инграмму, когда начинается терапия. Как только инграмма себя обнаруживает, пациент идет прямо к ней. После нескольких пересказов команда теряет свою эффективность.

   Но пока инграмма оставалась нетронутой, она была вполне способна загнать человека в психушку, чтобы он скорчился там и лежал в позе зародыша. Все обитатели этих учреждений, которые не подвергались еще шокам или прифронтальной лоботомии и страдают таким видом помешательства, могут быть освобождены от этой инграммы и быть восстановлены в настоящем времени просто при помощи метода репитера. Иногда это занимает всего полчаса.

   Путешествовать по траку и пробиваться сквозь расчеты аналайзера, вызванные командами инграмм, похоже на детскую игру, где «человечек» передвигается по квадратикам. На основании трака времени и инграммных команд такая игра действительно могла бы быть создана. Она была бы похожа на Парчизи[6]. Пройдите несколько квадратов, остановитесь на одном, который говорит; «Пошел прочь!» – это значит, что игрок должен возвращаться обратно к настоящему времени. Пройдите еще несколько квадратов – и потеряете ход, так как очередной квадрат, на котором вы остановились, гласит; «Стой здесь!». Человечек там и будет стоять, пока одитор не выпустит его при помощи метода репитера (но зацепленная терапией, эта команда уже не имеет силы). Вступив на квадрат «Иди спать!», человечек тут же должен отправиться спать. Потом он наткнется на квадрат, где говорится; «Никто не должен узнать» и, таким образом, там просто не будет квадрата. Затем еще несколько шагов – и достигнут квадрат с надписью «Я боюсь», где человечек будет бояться. Двигайтесь к квадрату «Я должен уйти», и человечек уйдет. Еще немного к квадрату с надписью «Меня здесь нет», и квадрат будет пропущен. И так далее, и так далее.

   Существует всего несколько классов команд, которые беспокоят одитора. Так как ум производит часть своих действий, особенно когда он вспоминает, при помощи возвращения, даже если человек не возвращается, эти команды замедляют мыслительный процесс. В терапии они особенно мешают и являются предметом постоянного внимания одитора.

   Первым идет отбрасывающий пациента вид команд. Разговорное их название баунсеры. Они включают в себя такие фразы, как «Пошел вон!», «Никогда не возвращайся», «Я должен держаться подальше» и т. д. и т. п., включая любую комбинацию слов, которая буквально значила бы отбрасывание, выбрасывание.

   Второй вид – это команды, которые удерживают пациента (холдер). Они включают в себя такие фразы, как «Стоять!», «Сядь здесь и подумай об этом», «Вернись и сядь здесь», «Я не могу уйти», «Я не должен уходить», и т. д.

   Третьим видом являются команды, отрицающие инграммы (денайер), буквальный смысл которых состоит в том, что инграммы не существует: «Меня здесь нет», «Это ни к чему не приведет», «Я не должен об этом говорить», «Я не помню» и т. д.

   Четвертый – это вид команд, группирующих инграммы, которые буквально означают, что все инциденты собраны в одном месте на траке времени: «Заперто», «Все случается одновременно», «Все на меня сваливается одновременно», «Я с тобой сравняюсь»[7] и т. д.

   Пятый – мисдиректор – отсылает пациента в ложном направлении, заставляет его идти в поздний период, когда он должет быть в раннем, или наоборот, принуждает идти в ранний период, когда он должен быть в более позднем. «Ты не можешь вернуться в данный момент», «Тебя развернуло в обратную сторону» и т. д.

Баунсер стремительно посылает пре-клира назад к настоящему времени. Холдер удерживает его там, где он находится. Денайер заставляет его думать, что инцидента там не существует. Четвертый вид команд, группирующий (или просто группер) уплотняет трак времени до такой степени, что он исчезает. Мисдиректор меняет нужное направление движения на противоположное.

   Контакт с любой инграммой заставляет пре-клира реагировать «аналитически».

   Так же, как и в случае инграммы, которая рестимулирована, команды отпечатываются на аналайзере, и, хотя аналайзер может свято верить, что он выработал реакцию исключительно по своей воле, в действительности это исходит прямо из содержимого его инграммного банка.

   Это и есть метод репитера.

   Продвигаясь вспять вдоль трака времени и контактируя с инграммами, пре-клир врезается в районы «бессознательности», которые заперты «бессознательностью» или эмоциями. На стадии ранних инграмм есть вероятность, что пре-клир будет много зевать. Команда «спать» не имеет к этому отношения: это «выкипает» «бессознательность», что называется бoйл-oф [8]. Пре-клир может в течение двух часов маяться, проваливаться в «бессознательность», выглядеть, как будто находится под действием наркотиков, засыпать без всякой на то команды.

   Частью того набора данных, которым располагает инграмма, является выключение аналайзера. Когда пре-клир возвращен и контактирует с инграммой, он испытывает уменьшение активности аналайзера, что означает ослабление его способности мыслить в этой области. Бойл-оф бессознательности является процессом, необходимым в терапии, так как эта «бессознательность» может быть рестимулирована в повседневной жизни. Рестимулированная, она уменьшает – немного или сильно – его способность соображать, замедляя в большей или меньшей степени процессы мышления.

   «Бессознательность», таким образом, уменьшает возможности сознания пре-клира, когда с ней осуществлен контакт. Он видит сны, бормочет какие-то глупости, не может найти себе места. Его аналайзер проникает сквозь преграду, которая защищала его от инграммы. Но в таком состоянии он становится очень подвержен влиянию инграммных команд.

   Поощряемый одитором проходить через инграмму и пересказывать ее содержание (хотя одитор и знает, что нужно время, пока «бессознательность» выкипит настолько, чтобы пре-клир смог сквозь нее пробиться), пациент может пожаловаться: «Я не могу сейчас вернуться». Одитор это немедленно подмечает. Это пробивается инграммная команда. Он не сообщает пре-клиру о полученных сведениях – пациент обычно не знает, о чем он говорит. Если пациент продолжает испытывать затруднения, одитор говорит ему; «Скажите: “Я не могу сейчас вернуться”». Пациент повторяет, одитор просит сделать это снова и снова. Вдруг включается соматика, и контакт с инграммой осуществлен.

   В беседе с пациентом одитор тщательно и незаметно фиксирует, какие фразы пациент использует и повторяет, когда он говорит о своих болезнях и о Дианетике. Если, приведя пациента в состояние ревери, он обнаруживает, что тот настаивает на том, что он «не может никуда пойти», одитор просит его повторить эту фразу.

   Повторение такой фразы снова и снова отправляет пациента все дальше вниз по траку времени к контакту с инграммой, которая содержит эту фразу. Может случиться, что эту инграмму нельзя будет релиз (отпустить), поскольку есть слишком много инграмм до нее, но релиза не получится только в случае наличия той же самой фразы в более ранней инграмме. Так что работа продолжается по методу репитера и одитор просит пре-клира идти за инграммами во все более ранние инциденты. Если все идет по расписанию, пациент нередко усмехается или разражается хохотом облегчения. Фразу выкорчевали. Инграмму нам не удалось стереть, но эта фраза не будет больше мешать терапии.

   Что бы пациент ни делал по поводу своих инграмм и какие бы слова он ни использовал для описания действий, они обычно взяты прямо из этих инграмм. Метод репитера снимает заряд с фраз, чтобы инграммы могли быть вскрыты.

   Этот метод, конечно, может иногда доставить пациенту неприятности, но те неприятности, в которые можно попасть в Дианетике, не очень серьезные. Инграмма, рестимулированная в повседневности, может быть (и является) исключительно жестокой. Убийства, изнасилования и поджоги, попытки абортов, отставание в учебе – любые аберрированные стороны жизни происходят от этих инграмм. Но приближение к ним в Дианетике идет по другим каналам – по тем, которые расположены ближе к источнику инграмм. Обычно инграмма, действуя на человека, который не подозревает о ее наличии, обладает огромной речевой и моторной силой, она связывает в сознании множество умственных цепей, которые должны были быть рационально использованы, и вообще создает тяжелую ситуацию: ее контакты накрепко «впаяны» и не могут быть отброшены аналайзером. Во время терапии пациент движется по направлению к инграмме: данное действие само по себе начинает отключать некоторую часть этой «постоянной проводки». Можно ввести пациента в инграмму, которая, если бы это не происходило в терапии, была бы в состоянии скрючить его в позу зародыша и отправить в ближайший сумасшедший дом. Во время терапии, которая является возвращением по траку времени, самый мощный холдер имеет ограниченную силу. Пациент может попасть в холдер, что в нормальной жизни было бы равносильно психозу, но при терапии единственным проявлением этого становится то, что при словах «прийти в настоящее время» он просто открывает глаза без преодоления того отрезка трака, который ведет к настоящему времени. Пре-клир не подозревает, что находится в холдере, и когда одитор видит такое, он применяет метод репитера.

Одитор: Вы в настоящем времени?

Пре-клир: Конечно.

Одитор: Как вы себя чувствуете?

Пре-клир: О, у меня немножко болит голова.

Одитор: Закройте глаза. Теперь скажите: «Стой здесь». Пре-клир: Ладно. Стой здесь. Стой здесь. Стой здесь… (Несколько раз).

Одитор: Вы двигаетесь?

Одитор: Скажите: «Я пойман. Я пойман».

Пре-клир: Я пойман. Я пойман… (Несколько раз).

Одитор: Вы движетесь по траку?

Пре-клир: Не-а.

Одитор: Скажите: «Я в западне».

Пре-клир: Я в западне. Я… Ой, моя голова!

Одитор: Продолжайте повторять.

Пре-клир: Я в западне. Я в западне. Я в западне. Ой! Стало хуже! (Его соматика становится сильнее по мере приближения к инграмме, удерживающей его по другую сторону барьера, которым отгорожена «бессознательность»).

Одитор: Продолжайте повторять.

Пре-клир: Я в западне. О, боже мой, я в западне. Я никогда не вырвусь из этого места. Я никогда не вырвусь. Я в западне!

Одитор: Подойдите к ней поближе. Убедитесь, что в ней больше ничего не осталось. (Трюк, направленный на то, чтобы пре-клир не пересказывал опять то, что он только что сказал, а продолжал работать над инграммой).

Пре-клир: Голова болит! Дайте мне добраться до настоящего времени!

Одитор: Пройдите ее опять. (Если в пре-клире обнаруживается такой сильный заряд, он будет расстроен и в инцидент может быть в следующий раз трудно войти).

Пре-клир: О, боже мой, я в западне. Я боюсь, что попалась. (Появилось новое слово). Я никогда не выберусь из этого места, пока жива. Я в западне. Я никогда не вырвусь. Я в западне. (В сторону). Она плачет. О, зачем мне нужно было выходить замуж за такого человека!

Одитор: Как ваша голова?

Пре-клир: Болит меньше. Эй, это скверная шутка! Она колотит себя по животу. Злюка! Будь ты проклята!

Одитор: Переживите это опять. Давайте убедимся, что в ней нет ничего больше. (Тот же механизм для того, чтобы удержать пре-клира от проигрывания только что сказанного вместо того, что он теперь получает из инграммы. Если он проигрывает вместо того, чтобы повторно переживать, инграмма не поднимется).

Пре-клир: (Так и делает, находя некоторые новые слова и несколько звуков, включая глухие удары в ее живот игудок машины на улице). Только не говорите мне, что я должен пройти этот инцидент опять.

Одитор: Пройдите опять, пожалуйста.

Пре-клир: Ну, эта дама пытается вмять мою голову и избавиться от меня. Но я выскочил наружу и хорошенько ее побил.

Одитор: Пожалуйста, пройдите еще раз эту инграмму. Пре-клир: (Пре-клир начинает, но вдруг обнаруживает, что инграмма, как нитка с петлей, выпрямляется и содержит больше данных в том месте, где была петля). Я должна подумать, что сказать Гарри. Он на меня набросится. (Это было источником шутки о выпрыгивании).

Одитор: Пожалуйста, пройдите ее опять. Там может быть больше данных.

Пре-клир: (Так и делает, прежние части инграммы сокращаются, появляются два новых звука: ее шаги и текущая вода. Затем он становиться весел и смеется. Эта инграмма была доведена до состояния релиз, так как она, возможно, не исчезла бы полностью. Инграмма данного рода находится в такой форме, только если контакт с ней осуществляется до нахождения бэйсик-бэйсик).

   Как репитер, так и инграмма – оба заговорены до рецессии[9]. Эта инграмма может появиться опять с небольшим дополнительным зарядом после того, как осуществлен контакт с инграммой бэйсик-бэйсик, но она окажется потерявшей всю свою аберрирующую силу, способность давать психосоматическую головную боль или другие болезни. Но эта же инграмма, не проработанная в терапии, была достаточной для того, чтобы заставлять пациента, когда он был мальчиком, кричать от ужаса каждый раз, когда он не мог выбраться из закрытого помещения (клаустрофобия).

   Метод репитера – особая фаза Дианетики, которая требует смекалки от одитора. Имея настойчивость и терпение, любой одитор с минимальным интеллектом может добиться успеха в других фазах этой науки.

   По отношению к репитеру, он должен научиться думать, в целях терапии, как инграмма. Он должен наблюдать, как ведет себя пациент на траке времени. Он должен наблюдать за типом реакции пациента и делать на основании этого заключение о том, какого рода команда беспокоит пре-клира, когда сам пре-клир не желает помогать или не знает, как помочь.

   Метод репитера совсем не труден. Но способности одитора в этом деле являются основной причиной, в силу которой с одним одитором кейс требует больше времени, чем с другим. Это, определенно, вопрос способностей.

   Вышеупомянутую игру надо вести с умом. Где застрял пре-клир и по какой команде? Почему он вдруг перестал сотрудничать? Где тот эмоциональный заряд, который сдерживает кейс? При помощи репитера одитор может разрешить все эти проблемы, а умный одитор разрешает их гораздо быстрее, чем неумный.

   Каким образом человек может думать как инграмма? Рональд Росс, открывший, что насекомые переносят микробов, счел необходимым думать так же, как комар. У нас схожая опасность – инграмма. Для целей терапии, нужно научиться думать, как инграмма.

   Одитор не может и не должен смотреть в глаза пациенту и гадать, почему пациент не ест ничего, кроме цветной капусты по средам. Это аберрация, и одитору не нужно гадать об источнике аберраций или психосоматических заболеваний: они все обнаруживаются со временем, и он многое о них узнает по мере продвижения. Но одитор должен быть в состоянии направлять пре-клира по траку времени, направлять его дальше назад в бэйсик-район и оттуда вверх для сокращения. Ныне средством для этого является метод репитера. Понятно, что новое искусство применения или даже много видов искусств возникнут из Дианетики. Было бы печально, если бы она не привела к такому результату. Ныне самое лучшее, чем мы располагаем – а критерием качества является то, что это неизменно работает во всех кейсах это метод репитера. Одитор должен уметь его использовать, если он хочет, чтобы кейс заканчивался каким-то результатом.

   Когда одитор, любой одитор, провел несколько кейсов и знает природу этой бестии – инграммы, он может выступить и с собственной улучшенной технологией. Единственным недостатком метода репитера является то, что он требует ума от одитора.

   Быть умным – не значит много говорить. В Дианетике, когда производится одитинг, это как раз неумно. Одиторам, начинающим работу с кейсами, почти всегда так нравятся звуки своего собственного голоса и ощущение своего мастерства, что бедный пре-клир почти не имеет шанса что-то сказать в ответ. А ведь только пре-клир, тот, кого мы делаем клиром, является единственным человеком, который имеет точную информацию, и единственным, кто может давать оценку этой информации.

   Быть умным в применении метода репитера – значит уметь находить в разговоре пациента и его действиях содержимое инграмм, которое не позволяет ему до них добраться, значит успешно проходить сквозь них и так далее. Метод репитера направлен только на действия пре-клира, а не на его аберрации.

   Возьмем, например, кейс, который был настолько «запечатан», что понадобилось 30 часов почти непрерывного использования репитера для того, чтобы сокрушить, разбить стену между аналитическим умом и инграммами. Важно помнить, что инграмма не была бы инграммой, если бы пре-клир мог ее легко найти. Любая инграмма, которую легко найти и которая не имеет эмоционального заряда, имеет примерно такое же аберрирующее воздействие, как стакан газированной воды.

   Молодая девушка с соник-риколом, но с обостренным слухом и настолько разбалансированной эндокринной системой, что она превратилась в старуху в 22 года, подверглась 75 часам одитинга, прежде чем достигла какого-то контакта в бэйсик-районе. Это было почти невероятно, но это случилось. Для пациента с выключенным соником и сошедшего с колеи времени, 75 часов работы только смазали бы колеса. Эта же девушка, имея соник-рикол, должна была далеко продвинуться к состоянию клира, но ей еще предстоял контакт с бэйсик– бэйсик.

   При помощи репитера и только репитера кейс был в конце концов разрешен. Он практически не содержал никаких холдеров или баунсеров. Просто казалось, что вся пренатальная область была пустой.

   Так получается, что инграмма, не будучи разумной памятью, является просто набором волн или какого-то рода записью, которая накладывает отпечаток на аналитический и соматический ум и управляет голосом, мышцами и другими частями тела. Аналитический ум, стремясь оправдать то, что происходит и будучи перекрыт инграммой во время драматизации, поставляет данные для оправдания ее действий. Но это не делает инграмму разумной. Когда к инграмме впервые приближаешься во время терапии, кажется, что ее там нет. Может понадобиться три сессии, чтобы «проявить» эту инграмму. Так как работа ведется над многими инграммами, это не значит три впустую проведенные сессии, но это значит, что «Я» при возвращении должно пройти над инграммой несколько раз для того, чтобы она «проявилась». Это важно знать. Вы запрашиваете в сознании какую-то информацию сегодня и не находите (у аберрированного), а запросив ее опять через неделю – находите. Точно так же и с инграммами. Основной принцип терапии состоит в том, что если вы будете настойчиво искать инграмму, вы со временем ее найдете. Возвращение снова и снова в пренатальный район само по себе проявит инграмму таким образом, что аналитический ум сможет атаковать и сократить ее. Это очень медленный способ. Метод репитера значительно ускоряет процесс, хоть инграмма все-таки требует для проявления нескольких сессий.

   В кейсе этой молодой девушки, наверное, понадобилось бы еще 50–60 часов работы, чтобы коснуться инграммы, если бы не был использован метод типа репитера. Репитер разрешил кейс, когда одитор заметил, что девушка часто повторяла: «Я уверена, что есть веская причина, почему мне так не нравится собственное детство. В конце концов, брат меня изнасиловал, когда мне было пять лет. Я уверена, что это было в моем детстве, гораздо позже. Моя мать очень меня ревновала. Я уверена, что позже».

   Эта молодая женщина, как можно себе представить, изучала в колледже какую-то науку о психическом излечении, которая рассматривает секс или потребление витаминов как причину возникновения аберрации. Девушка часто заявляла при этом, что хоть она и не против того, что она называет «анализом», но думает, что было бы глупо ожидать от зародыша, чтобы он что-то слышал. Она неоднократно попадала в район перед рождением и заявляла, что чувствует себя весьма комфортабельно. Но рождение никогда не оказывалось в поле зрения. Это важно. Бэйсиковые инграммы (инграммы в бэйсик-области) не могут исчезнуть и не исчезнут без терапии, и когда с родами даже не может вступить в контакт хотя бы одна соматика, – несомненно, что нечто находится еще до родов. Если бы роды были первой инграммой, все могли бы стать клирами за пять часов. Когда рождение открывается, остается еще с полсотни серьезнейших пренатальных событий. В ее случае ничего не было видно. Ее образование, полученное в прошлом, замедляло кейс; она всегда пыталась оставаться в настоящем времени и «вспоминать» при помощи памяти, настолько заполненной закупорками, что она даже не могла вспомнить настоящего имени своей матери. (Она нажила это после десяти лет в руках психологов, которые не просили ее делать ничего кроме, как «вспоминать»). Как уже отмечалось, она чувствовала себя перед рождением вполне комфортабельно, ощущала утробные воды и была уверена, что жизнь в утробе является самой счастливой для всех. Несоответствие того, что она была в состоянии испытать ощущения комфорта и тепла, плавая в околоплодных водах, и одновременно верить в то, что не существует пренатальной памяти, полностью ускользало от ее внимания. Одитор не сделал ни малейшей попытки для того, чтобы ей что-то доказать. Зная свое дело, он просто посылал ее вперед и назад, пробуя те или другие механизмы.

   Она в конце концов захотела узнать, действительно ли должен существовать пренатальный опыт, и ей было сказано, что есть только то, что есть; если нет пренатальной памяти, то она не сможет ничего вспомнить, но если такая память есть, то ей, возможно, удастся осуществить рикол. Это хорошее, дуалистичное отношение к вопросу для одитора. Дианетика, как выразился один одитор, «демонстрирует товар, но не пытается ничего продать».

   Одитор использовал метод репитера на различных фразах. Пациентка не двигалась по траку – видимо, где-то был денайер. Одитор использовал практически все, пока вдруг не заметил, как– она изобретательна с этой фразой – «гораздо позже».

Одитор: Скажите: «Гораздо позже» и возвратитесь в пренатальную область.

Пре-клир: Гораздо позже. Гораздо позже… и т. д. (Неохотно и со скукой в голосе).

Одитор: Продолжайте, пожалуйста. (Никогда не говорите «Двигайтесь вперед», так как это не имеет никакого значения, кроме буквального. Говорите «Продолжайте», когда вы хотите, чтобы пре-клир продолжал проходить инграмму или повторять фразу и «Возвратитесь к ней еще раз», когда работаете над инграммой, которая уже была раз пройдена).

Пре-клир: Гораздо позже. Гораздо… Я чувствую соматику на лице! Похоже, что меня толкают. (Это было хорошей новостью, так как одитор знал, что у нее был отключен соматический рикол где-то в середине пренатального периода, что предотвращало появление более поздней соматики).

Одитор: Установите более тесный контакт и продолжайте повторять.

Пре-клир: Гораздо позже. Гораздо позже, Становится сильнее. (Конечно. Во время использования репитера соматика становится все сильнее до тех пор, пока фраза не окажется совершенно правильной. В кейсе без соника фраза отпечатывается окольными путями на «Я»; если есть соник, звук приходит в своем подлинном виде).

Одитор: продолжайте.

Пре-клир: Гораздо… Я слышу голос! Вот он. Это он. Ой, это голос моего отца!

Одитор: Прислушайтесь к словам и повторите их, пожалуйста.

Пре-клир: Он разговаривает с моей матерью. Мне неудобно, потому что что-то давит на лицо: вверх и вниз прямо по лицу. Больно!

Одитор: Повторите его слова, пожалуйста.

Пре-клир: Он говорит; «О, дорогая, я не буду в тебя сейчас входить[10]. Лучше подождать и завести ребенка гораздо позже». А это голос матери. Как давит – мне больно! А сейчас сильно ослабло. Интересно, ослабло в ту минуту, как я услышала его голос.

Одитор: Что говорит ваша мать, пожалуйста, если вы слышите ее?

Пре-клир: Она говорит; «Тогда я тебя вообще не хочу!» Она злится! Эй, соматика остановилась. (Половой акт к тому моменту закончился).

Одитор: Пожалуйста, вернитесь к началу и пройдите еще раз.

Пре-клир: (Находит начало, соматика возвращается). Интересно что они делают? (Пауза). Я слышу чавкающий звук! (Пауза и стеснительно) О-о!

Одитор: Пройдите инграмму еще раз, пожалуйста.

Пре-клир: Тут этот слабый ритм сначала, потом он становится быстрее. Я слышу дыхание. Теперь давление усиливается, но оно слабее, чем в первый раз. Потом оно еще меньше, я слышу голос отца: «О, дорогая, я не буду входить в тебя сейчас. Лучше подождать и завести ребенка гораздо позже. Я не так уж уверен, что люблю детей. Кроме того, моя работа…» Мать, должно быть, толкнула его, так как соматика вдруг стала острей. «Тогда я тебя там вообще не хочу. Ты, холодная рыба»!

Одитор: Возвратитесь к началу и пройдите ее опять, пожалуйста.

Пре-клир: (Проходит инграмму несколько раз, соматика в результате исчезает. Она веселеет по поводу этой инграммы и думать забывает, что сомневалась в существовании пренатальных инграмм).

Это метод репитера в действии. В этом кейсе было предложено примерно 200 фраз для метода репитера, но ни одна– из них не подошла. Во-первых, существовало всего несколько низших инграмм, которые файл-клерк согласился выдать, а у одитора была для угадывания целая гамма денайеров. Более поздний инцидент мог содержать, но без соматики, большое количество фраз, которые одитор использовал. Но файл-клерк был готов довольствоваться этой инграммой, так как она была ранней и могла быть стерта.

   Файл-клерк в сильно закупоренном кейсе редко выдает такое, что не может быть сокращено до рецессии. Одитор никогда не оставляет такого рода выданные инграммы до тех пор, пока он не сделал с большим количеством повторений все возможное для того, чтобы их сократить. Файл-клерк в этом случае подвел бы одитора, если бы выдал инграмму рождения, а та бы не поднялась и принесла одитору больше работы, а пациенту – головную боль на несколько дней. Одитор подвел бы файл-клерка, если бы он не сократил полученную инграмму, попросив девушку пройти по ней несколько раз, пока не пропала соматика и голоса.

   Причиной, по которой инграмма оставалась спрятанной, были слова в ее содержании. В действительности, это, был половой акт. Как инграмма, она говорила, что инцидент мог бы быть обнаружен позже в жизни. Как инграмма, она также говорила, что в нее нельзя входить.

   Метод репитера иногда втягивает пациента в мелкие неприятности путем «всасывания» его в инциденты, которые не сокращаются. Это необычное явление, но файл-клерк иногда выдает поздние инциденты вместо ранних. Однако это не является ошибкой файл-клерка. Помните, он подшивает инграммы по предметам, соматике и времени, и одитор может использовать любую из этих категорий. Когда файл-клерк отвечает и выдает соматику на фразу репитера, подобранную по крохам одитором из разговора пре-клира, или о которой он сам догадывается, а соматика не слабеет и не появляются голоса (в соник-кейсе, или просто инграмма не поднимаются – в кейсе без соника), файл-клерк должен был разобраться с кучей материала. Понимая это и обнаружив, что голос не появился или что соматика не хочет подниматься, одитор просит пре-клира повторять ту же фразу и возвращаться ко все более ранним этапам. Другая соматика может появиться в другом месте тела. Файл-клерк добрался до еще более ранней инграммы после того, как уже выбрал некоторые неприятности из предыдущей. Теперь таким же образом поступают с этой более ранней инграммой. Ее соматика может стать довольно сильной. Пре-клир продолжает повторять фразу, но голос все еще не появляется. Тогда одитор посылает пре-клира в более ранний период. Файл-клерк опять умудряется раскопать более раннюю инграмму после того, как что-то выбрано из второй. На этот раз опять включается еще более ранняя соматика, скорее всего глубже в бэйсик-районе, в который кейс раньше не вступал, и на этот раз голос становится слышным. Инграмма – сокращена. Короче, файл-клерк был готов вмешаться для того, чтобы разобрать несколько соматик и дать одитору возможность добраться до одного из бэйсик-инцидентов.

   Существуют и другие варианты. В связи с тем, что подшивка материалов может быть сделана по теме, соматике и времени, одитор может подойти к этому не фразами, а другим путем. Он может отправить пре-клира к «наивысшей интенсивности соматики», и результаты часто могут быть достигнуты, хотя этот способ, по существу, менее надежен и более чреват ошибками. Пре-клир не против того, чтобы возвращаться в момент «наибольшей интенсивности» соматики, так как соматика, хотя и бывает довольно сильной, составляет во время терапии едва ли тысячную долю по сравнению с первоначальным страданием. В настоящем времени, если пре-клир не проходит терапию, интенсивность одной из таких соматик может доставлять серьезные неприятности, чему свидетельством являются мигрени. В случае мигрени, пациент может быть возвращен в самый момент получения боли, и там, где, казалось бы, интенсивность должна быть высочайшей, обнаруживается всего лишь тупое побаливание вроде того, что испытывают в похмелье. Это – одна из причин, по которым существует принцип, что лучше войти в кейс, чем совсем в него не входить. Во время возвращения по стандартной технологии ревери пациент приближается к источнику, и если осуществлен хоть какой-то контакт с источником, аберрирующая власть инграммы уменьшается, независимо от того, сколько ошибок сделал одитор.

   В этом случае возвращения к «максимальной интенсивности», соматика не очень болезненна. По-настоящему максимальная интенсивность наблюдается в состоянии бодрствования пре-клира, причем если контакта с инграммой никогда не устанавливалось. Но возвращение к «максимальной интенсивности» в терапии дает возможность контактировать с инцидентом и сократить его. Однако если «максимальная интенсивность» содержит в своей инграмме фразы: «Я не могу этого выдержать!», «Меня это убивает!» или «Это ужасно!», тогда ожидайте подобных реакций от пре-клира. Если он не реагирует на это, значит, он имеет эмоциональное перекрытие[11] что является другой проблемой, которая будет рассматриваться позже.

   Таким же образом одитор может управлять своим преклиром и во времени. Ум обладает очень точными часами. Файл-клерк прекрасно ориентируется в этих часах, и, где возможно, будет выполнять требования. Одитор, который отправляет пре-клира «за шесть минут до того, как произнесена эта фраза», обычно обнаруживает, что это исполняется, даже если речь идет о пренатальном инциденте. Одитор может вести пре-клира вперед, минута за минутой, по своему желанию. Он может провести пре-клира через весь инцидент, объявляя: «Теперь на одну минуту позже. На две минуты позже. Прошло три минуты» и так далее. Одитор не должен ждать пока пройдут эти минуты; он только объявляет это.

   Он может сделать так, что пре-клир будет передвигаться во времени с пятиминутными или часовыми интервалами, или с интервалами в один день, и, если нет инграммного материала, который задерживает его или как-то по-другому вмешивается в операции, одитор может передвигать пре-клира по траку по собственному желанию. Было бы очень хорошо, если бы он мог послать пре-клира к моменту зачатия и передвигать его оттуда на час позже, на два часа позже и так далее, чтобы найти самую первую инграмму. Однако этот план, хоть и интересен, но неосуществим, потому что в дело вовлечено не только время, но и другие факторы. Сдвиг времени применяется, когда одитор пытается привести пре-клира в момент до инцидента для того, чтобы убедиться, что он действительно нашел самое начало. Возвращая пре-клира с пяти или десятиминутными интервалами, одитор может иногда обнаружить, что он пятится к длинному и сложному инциденту, и что та головная боль, над избавлением от которой он работает, была на самом деле получена за несколько часов до того момента, в который, как он полагал, она была приобретена. В подобном случае существует вторая инграмма, присоединенная к более ранней, и одитор не сможет устранить вторую до тех пор, пока он не поднимет первую.

   В действительности, сдвиг времени имеет ограниченное применение. Одитор, который пытается поймать что-то, пятясь назад во времени, обнаруживает, что он искусственно рестимулировал кейс и что работа сильно заторможена. Метод репитера действует наилучшим образом и является наиболее простым для файл-клерка. Одитор использует сдвиг времени для того, чтобы привести пре-клира как можно ближе к бэйсик-району (ранний пренатальный), а затем обычно использует метод репитера, если файл-клерк не начинает сам работать с инграммами, которые могут быть расчищены одна за другой. Сдвиг времени и «погоня за соматикой» имеют ограниченное применение. Эксперименты более точно определят сферу их употребления.

Оставить комментарий

This blog is kept spam free by WP-SpamFree.